Выселение именем журналиста



Гуна Гасуна, продюсер передачи "Латвийские уголовные дела", которая выходит на национальном канале TV3, смело бичует беззакония правоохранителей. Чтобы отстоять чьито попранные права в рамках того или иного уголовного дела, добирается до Генеральной прокуратуры, стучит в дверь к самому Янису Майзитису. Достаточно вспомнить в этой связи ее принципиальную позицию в нашумевшем уголовном деле "о лесничем Эгиле Баркансе из Балвского района". Создатель передачи упорно бьется за то, чтобы полицейских, проходящих по этому делу в качестве "жертв", перевели в статус обвиняемых за превышение ими должностных полномочий, а нынешнего обвиняемого, поднявшего ружье на стражей закона, вывели изпод ответственности. И мало кто знает оборотную сторону жизни журналиста, которая начинается за порогом телестудии...

На днях на редакционном столе оказались материалы очередной судебной тяжбы на тему, ставшую по нынешним меркам, увы, дежурной - о выселении из хозяйского дома. В качестве истца в ней выступает уже знакомая нам Гуна Гасуна, собственница 1/8 идеальной доли в денационализированном двухэтажном доме на ул. Маза Нометню, 44, в Риге. В качестве своей "жертвы" она избрала престарелую Клавдию Карните, которая старше самой Великой Октябрьской социалистической революции и годится Гуне по возрасту в прапрабабушки. Ко всему прочему, Клавдия Макаровна - инвалид второй группы, человек по сути неподвижный, без опеки посторонних людей не способный противостоять даже простым житейским неурядицам. Не говоря уже о том, чтобы давать адекватный отпор тем, кто ее решился на склоне лет лишить крыши над головой. Причем путем самых коварных уловок...

Нелицеприятные оценки действиям Гасуны родились не только в ходе расследования "ВР". Они совпали и с выводами Сената Верховного суда Латвии, вынесшего на днях по делу "продюсер против Карните" жесткое решение. На олимпе Фемиды отменили оба предыдущих решения, санкционировавших в угоду Гасуны выселение престарелой "в никуда", без предоставления другого жилья. Речь идет о решении судьи Земгальского предместья столицы от 15 октября 2001 года и решении коллегии Рижского окружного суда от 26 мая 2003 года.

К сожалению, и это "дежурная" реалия: суды первой и второй инстанций шьют свои вердикты в обход законов напропалую! Но все по порядку...

На старте выселения.

Гасуна стала домовладелицей согласно дарственной, заключенной 26 мая 2000 года с Алидой Икауниеце, жительницей хутора в Ляудонской волости Мадонского района. Икауниеце, которой отошел названный дом в районе Агенскалнского рынка по акту денационализации, является родной бабушкой продюсера. Одновременно с утряской проволочек, связанных с подписанием дарственной, Икауниеце уведомила Карните о том, что срок действия договора найма от 22 декабря 1993 года, по которому она нынче занимает двухкомнатную квартиру на ул. Маза Нометню, 44, истекает 22 декабря 2000 года. На этом основании ей предлагалось до указанной даты добровольно съехать со всеми вещичками...

С этого времени и следует вести счет сей эпопее "выселение", эстафету в которой от бабушки, едва вступив в права домовладелицы, переняла Гасуна. Констатировав, что нанимательница жилья не подчинилась предупреждению родственницы из Мадонского района, она тотчас занялась оформлением искового заявления в суд.

Из письма в редакцию.

На всех трех этапах тяжбы истицу представлял муж, Ренарс Гасунс. Кстати, до августа этого года он был руководителем департамента секторной политики Бюро по интеграции в Европу. Из этого же бюро начиналась карьера и его второй половины: до прихода на телевидение Гуна работала здесь пресссекретарем.

О том, как развивались события накануне рассмотрения выселенческого иска, а также в самом суде первой инстанции, нам рассказала в письме в "ВР" Карните: "Дважды, еще до начала тяжбы, Гасунс беседовал со мной и интересовался, какую я хочу квартиру взамен освобождаемой. Я подтвердила свое уже прежде высказанное согласие переехать не только на меньшую жилплощадь (нынче я занимаю 57 квадратных метров), но и без удобств. Однако все это оказалось пустым словоблудием... С момента получения судебной повестки до первого заседания в суде я перенесла два микроинсульта, потому что стрессовое состояние меня не покидало ни на минуту.

В процессе заседания судья Инта Заля не брала во внимание никакие документы и доводы моего доверенного лица (в этой роли выступала моя племянница) и твердила одно: "Это к спору не имеет отношения...".

Так, договор найма от 22 декабря 1993 года, по истечении семилетнего срока которого меня пытались выселить, домохозяйка Икауниеце не подписала собственноручно. (Ни я, ни другие жильцы дома не видели ее в глаза. За все время она ни разу не приехала к нам из Мадонского района.) Судье был представлен образец оригинальной подписи Икауниеце, которая наличествовала на письменном предложении добровольно освободить квартиру, которое я получила по почте. Не надо быть экспертом, чтобы сделать вывод: подписи на договоре и на предложении выполнены разными лицами. На этом основании моя сторона предлагала признать действительным так называемый советский бессрочный договор на эту квартиру, заключенный еще 1 июня 1972 года. Однако судья в ответ: "Я не собираюсь проводить экспертизу...".

Гасунс упирал также на то, что мною не выполнялись условия договора найма. Мол, моя квартира в ужасном состоянии: в ванной отвалился кусок потолка, а все стены и углы сырые, потому что не топлю печь. Обвинял он меня и в том, что перед самым заседанием суда не впустила его к себе. Но ни в этот день, ни раньше он не предпринимал попыток попасть в квартиру. Он просто врет. Тем не менее Заля заявила: "Только за то, что вы хозяина не пустили в собственную квартиру, я имею полное право вынести решение о вашем выселении..." В итоге свою угрозу судья выполнила, напоследок бросив: "Ваше место в социальном доме, там о вас позаботятся...".

У вердикта недоставало.. доказательств.

Таким же скорым на расправу с престарелой был и Рижский окружной суд. По сути, коллегия под председательством Лаймы Эйхе старательно переписала решение суда первой инстанции, не увидев в нем никаких изъянов. А вдобавок упрекнула Карните в том, что та, настаивая на экспертизе подписей, ведет себя как злоумышленница, ибо таким образом пытается необоснованно затянуть тяжбу.

Эту и другие сентенции разбил в пух и прах Сенат под председательством Роланда Краузе: "Решение апелляционной судебной инстанции противоречиво и содержит заключения, которые не подтверждаются материалами дела. Поэтому решение суда не отвечает требованиям закона...".

В первую очередь Сенат обвинил составителей решения в том, что не была назначена почерковедческая экспертиза, а обвинения в адрес ответчицы по поводу злого умысла назвал просто не выдерживающими критики. Нижестоящая инстанция удостоилась хлестких выражений и по поводу того, что не взяла во вниманиет возраст ответчицы, ее состояние здоровья. Коли ее доверенное лицо не справлялось с обязанностями (племянница, в частности, не воспользовалась правом подачи встречного иска, в котором Карните, по Закону о найме жилых помещений - ст. 6, ч. 2, вправе была потребовать продления договора с истекшим сроком, ибо в нем нет пункта, отказывающего в этом продлении), следовало и в первой, и во второй инстанции привлечь к участию в решении спора прокурора для полноценной защиты прав выселенки.

И совсем уж вознегодовали сенаторы по поводу того, что в обеих нижних инстанциях проливали крокодиловы слезы по поводу того, что с квартирным вопросом у Гасунсов кризис, поэтому им необходимо освобождаемое жилье для собственного проживания. Однако в деле нет ни одного доказательства того, что истцы чуть ли не бомжуют, а главное - вовсе не изучалось данное обстоятельство, сетует Сенат.

Интервью у коллеги.

В момент подготовки публикации я решила взять интервью у коллеги по поводу ее причастности к некрасивой выселенческой истории. Мобильный телефон продюсера был под рукой - он вовсю афишируется в Интернете в связи с ее ходатайствами о пересмотре уголовного дела о балвском лесничем. Поставила вопрос в лоб: "Не есть ли суета с выселением беспомощного человека - лицемерие?" На другом конце провода началось нечто вроде истерики. Гасуна оправдывала свои действия тем, что с ее бабушкой прошлый режим поступил так же, национализировав у нее домовладение. Что она вообще ничего не знает о тяжбе и решения Верховного суда не читала, поскольку в ней участвует муж... "А разве не вы выдали ему доверенность представлять ваши интересы в тяжбе?" - ловлю Гасуну на "неувязке". После чего коллега стала наставлять меня по поводу основных журналистских заповедей - честность, объективность... Пришлось и здесь одернуть: мой творческий путь начинался тогда, когда Гасуны еще не было на свете..

Автор: Инна ХАРЛАНОВА, Вечерняя Рига

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha